Десять лет назад в Китае произошло то, что впоследствии называлось "событиями на площади Тань Ань Мынь". Даже по китайским меркам событие оказалось настолько масштабным, что неискушенному в китайской политике человеку легко кажется, что перед ним поворотный исторический момент, это однако далеко от истины.
После успешного десятилетия "реформ Ден Сяо Пина" Китай столкнулся с проблемой передела собственности, что в то время было принято называть коррупцией или по китайскому выражению "чиновничьей спекуляцией". Реформа Дена заключалась в ослаблении степени накопления государственного капитала, что значительно повысило покупательную способность, а свобода для частного предпринимательства в деревне создала условия для быстрого роста промышленности в сельской местности. К концу восьмидесятых годов работающих на этих предприятиях насчитывалось 100 миллионов человек. Причину проведения реформы Дена надо искать в острейших социальных противоречиях более 20 миллионов безработных, вера в партию была значительно поколеблена после "Культурной революции". Реформа изначально была непродуманной, носила срочный и временный характер.
Бюрократия во главе с Ден сяопином, с радостью приняла результаты реформы она в то время уже вполне была готова превратится в полноценных хозяев. Полным ходом шло активное слияние власти с капиталом. Существование двойной системы распределения продукции и через плановые и через рыночные механизмы сделало чиновников торговцами собственными полномочиями в следствии чего плановая часть экономики разваливалась на глазах. Многие сынки высокопоставленных чиновников сделались крупными менеджерами государственных и частных фирм госимущество стремительно перекачивалось в частные руки. В течении десятилетия таким образом было перераспределено около 500 миллиардов юаней (60 млрд. долларов США) госимущества. Новая буржуазия формировалась таким образом одновременно с верху и с низу
Пока благосостояние народа улучшалось, он терпел, но либерализация цен потребительских товаров проведенная в начале 1989 года больно ударила по населению, в первую очередь по тем, кого в России принято называть бюджетниками. Рабочие, получавшие более гибкую зарплату, пострадали несколько меньше. Но озлоблены были все. До этого уже несколько лет в вузах (Пекинских в особенности) господствовали проповедники либеральных ценностей. Студенчество, которое пополняло обычно ряды госслужащих с упоением ходило на проводимые полулегально семинары. Их потенциальный социальный статус как будущих госчиновников (даже техническая интеллигенция рассматривала себя как кандидата на пост чиновничий, а не собрата рабочих), определял их тогдашнее мироощущение скорее как низшую часть правящего слоя, а не враждебного ему. Идея демократического преобразования волновала их больше всего, так как они видели в осуществлении этих идей свое реальное участие. Если бы Ден не стал торопиться в своей капитализации страны, то пустые либеральные разговоры еще долго бы оставались в залах конференций, где они сотрясали лишь воздух. Но либерализация цен -- обратите внимание, одна из главных идей так горячо поддерживаемых "студентами-либералами" очень сильно повлияла на "бюджетников", как на людей не имеющих возможности ни на взятки, ни на подработки. Катализатором волнений среди них стало широкое распространение слухов о том, как "золотая молодежь" купается в роскоши. "Вроде одинаковые люди, а мы...., а они...."
В начале апреля умер Ху Яобан, бывший генсек КПК, считавшийся покровителем инакомыслящих интеллигентов. К моменту его похорон вышли первые колонны студентов. Началось.
Одним из вопиющих противоречий, проявившихся во время этих событий было то, что требования выдвинутые -- по крайней мере -- руководством движения, противоречили тому мотиву, который побудил людей к протестам. С самого начала на оживленных университетских городках появилось множество настенных газет (Да дзы бао), заполненных различными слухами и подробностями скандалов которые касались верхушки руководства и ее родственников, на срочно выставленной " демократической трибуне" в Пекинском университете свободно зазвучало все то что люди прежде думали о "зажравшихся щенках" "золотой молодежи". Началось формирование альтернативных студенческих профсоюзов И здесь выясняется что движение вовсе и не против коррупции. "Дело не в коррупции глубокомысленно объяснил один студенческий вожак -- а в том чей темп быстрее ее или реформы?" Были конечно и возражения против этого но либеральные профессора взяли верх "Важнее всего это свобода печати и элитная демократия" констатировал Ван Дэн другой вождь студентов и не забыв с гордостью добавил "кто против демократии к стенке поставим"
Хотя стремление наказать казнокрадов не было даже одной из целей идейного руководства движения оно сумело не только контролировать его фактически до конца но и публично излагать свою платформу в качестве требовании возмущенных народных масс. Тем временем события набирали темп. 26-го апреля Центральный печатный орган "Народная ежедневная газета" (Женьменьжибао) в своей передовице определило выступление студентов как "бесчинство" и призвало их к соблюдению дисциплины. На следующий день 150 тыс. студентов провели манифестацию по всему Пекину. Повсюду их встретили восторженные горожане, протест выходит с этого момента за пределы университетов. Он стал по настоящему массовым. Этим частично объясняется и фатальный исход. (Энтузиазм пекинских горожан частично объясняется тем, что после 1949 года пекинское население почти всегда было политизированным и подстраивалось к каждой очередной политмоде. Этот факт не умаляет, конечно, их героизма проявившегося на Тянь ань мыне, но забывать его не следует).
Борьба тогда разыгрывалась между Деном (именно от него исходила передовица в "Женьминьжебао), чья семья уже тогда была замешана в крупных скандалах (она контролировала последние 20 лет экспорт цветных металлов и вооружения, а в 89 году раскрылась причастность ее в незаконной перепродаже нефтепродукции, предназначенной для госпредприятий) и Генсеком Чжан Цзы яном, якобы выступившим против коррупции и за умеренные действия против студентов, (его сын в 1988 г. фигурировал в контрабанде в Китай крупной партии электроники через спецканал Генштаба). Вся суть в том, что Чжао и его команда уверенные в своей репутации демократизатора, "китайского Горбачева", сделали ставку на переход к буржуазной демократии, хотя бы для начала "элитную" (советники Чжао всерьез обсуждали в 1988 году вопрос создания конгресса выборщиков от социальных элит), в то время как Дэн и его единомышленники из "восьми старцев" видели в попытках Чжао опасность изменения хорошо налаженной уже системы передачи госсобственности в руки их собственных детей ("партия принцев"). Что очень емко выразил один из "старцев" Чен Иун (второй человек после Дэна умер в 1995 году) " ни шагу нельзя было отступать иначе была бы уже польская "Солидарность" это чревато бесконечными бедами для нас". "Самое надежное это наши дети, они во всяком случае не станут выкапывать нам могилу". Чен начал рабочим-подпольщиком в Шанхае, окончил свой жизненный путь главой могущественной финансовой династии в Китае имеющей решающее влияние на финансовую систему КНР и после его смерти
Пассивное поведение рабочих на первых порах выступления было не случайно. По существу после разгрома в 1927 году. Китайский рабочий класс не сумел оправиться вплоть до середины 60 х годов, и тогда именно этот только зажививший свои раны класс был натравлен друг на друга с оружием в руках. И объяснить как же воистину поголовно вооруженные 30 млн. рабочих не взяли власть в "Культурной революции", это тема для отдельного разговора. К концу 80-х годов реформа по настоящему коснулась только деревни, городские рабочие еще не чувствовали на своей шкуре всю прелесть эксплуатации человека человеком. Наоборот, они были привилегированны относительно интеллигенции (имея относительно большие заработки) и рабочих частных фабрик (социальная защита, зачастую и лучшая зарплата). Так что ничего удивительного, что рабочие сначала стояли в стороне. Несмотря на политическую спячку и организационную беспомощность рабочий класс во время происходящих событий постепенно переходит к активным действиям. И тут проявились мощные потенциальные возможности рабочего класса не только защитить себя от хозяев, но и их насовсем "отменить". 12 мая студенты на площади объявили голодовку. Через два дня выступившие в знак солидарности с голодными детьми (как их тогда нежно называли пекинские горожане) уже насчитывали более полумиллиона. В первую очередь рабочих столичных заводов. Рабочие Пекинского первого металлургического комбината 20 мая приехали на площадь колонною грузовиков, сразу после смены. После объявленного Указа премьера о чрезвычайной ситуации в Пекине, городская власть сознательно "исчезла". Не стало полицейских, гаишников, работников муниципальных предприятий. Цель одна: дискредитировать восставших, чтобы легче расправиться потом. Ничего этого у власти не получилось: сказалась та профессиональная организованность и дисциплинированность рабочих, на чью долю выпала основная работа по организации городской жизни. Рабочие дружины поддерживали порядок на улицах и в общественных местах; рабочие-контролеры наблюдали за санитарным состоянием города, особенно вокруг площади где толпились постоянно около сотни тысяч людей. Самой тяжелой задачей было блокирование войск, прибывших для усмирения масс. Кроме создания множества баррикад построенных в пригороде Пекина, рабочие со студентами постоянно пытались до самого начала подавления брататься с солдатами. Это еще не было вполне осознанное стремление рабочих, а всего лишь некая внутренняя потребность к действиям к активному участию в том, что вокруг тебя происходит. Будучи несозревшими для продуманной целенаправленной борьбы пекинские рабочие все же показали всему миру, что есть рабочая солидарность.
Самое главное упущение для рабочих участвовавших в движении это отказ от собственных политических инициатив. Полностью отдавшись в распоряжение студентов а фактически их "учителей" мечтавших "пустить в расход" этих самых рабочих при победе демократии рабочие не отдали себе отчета каковы их подлинные интересы. Несколько шустрых проходимцев создали "Союз объединенных самоуправляющихся рабочих" (в подражание студенческим союзам) и заседали на площади дни и ночи, абсолютно поддакивая буржуазным бредням "учителей". В те дни, когда настоящие герои рабочие сражались с ворвавшимися в город частями, липовые рабочие лидеры спешно уезжали за границу. (Кстати, и сейчас они где-то заседают на Западе выступая от имени рабочего класса Китая, за счет работодателей, конечно, дело святое!).
Отсутствие настоящей революционной программы с одной стороны, полный контроль ставленников Генсека Чжао Цзы Яна над движением с другой, не могли не дезориентировать, и деморализовать людей. К концу мая наметился значительный спад. Не нужно было никакого подавления, движение бы рассосалось само собой. Хотя и не без эксцессов. Увы, было слишком много заинтересованных в том, чтобы дело дошло до крови и она пролилась.
3-го июня к вечеру армейские колонны начали вытеснять пикетчиков блокировавших дороги в город. Массы -- в основном рабочая молодежь отвечали градом камней. Ночью началась стрельба. Стреляли вплоть до 7 --го июня. Количество погибших колеблется от 300 до 1000 человек, но масштабность столкновений этим не ограничивается так например были убиты личный водитель одного их "восьми старцев", убит дома зять заместителя генерального прокурора Китая, ранен председатель комиссии по законности парламента Китая, ранена была и дочь бывшего министра обороны. Тем не менее, организованного сопротивления оказано не было: еще в ночь между 3 и 4 июня "учителя" и их сторонники в руководстве исчезли. Большая часть срочно переправилась в Гонконг, кое-кто скрылся в Западных посольствах. Рабочие и студенты были попросту обмануты своими вождями из либеральной интеллигенции. К утру 4 июня студенты уступили площадь солдатам, и хотя того, что широко афишировалось мировыми СМИ, т.е. бойни на самой площади не произошло, но люди продолжали погибать. Бронетехника давила людей даже тогда, когда танкисты не хотели этого, плотное человеческое кольцо сделалось легкой добычей для танков и бэтээров. Солдаты стреляли часто без определенных целей, а их в те дни в Пекине было более 30-ти дивизий.
7-го июня Дэн Сяопин принял всех командиров корпусов, бывших в Пекине и сказал ". В армии были другие мнения (насчет способа усмирения), но мелкая истина подчиняется великой. Отныне об этом событии нельзя рассуждать внутри партии. Мы выиграли 20 лет стабильности. Обычно такое движение после поражения не появляется в течении 20 лет, мы превратили плохой случай в хороший".
Сразу после подавления были арестованы десятки тысяч людей по стране. В Пекине за нападение на солдат и военную технику сотни рабочих получили большие сроки заключения. В отличии от интеллигентов быстро освобожденных и с геройской позой уехавших за границу, они продолжают сидеть вот уже десять лет.
Десять лет спустя можно уже констатировать, что главная цель этого подавления завершена или почти завершена. В 1997 году на очередной сессии парламента наконец заговори ли о незаконной передаче госсобственности в частные руки, ссылаясь на исследование Академии социальных наук были оглашены следующие цифры незаконно присвоен триллион юаней (120 миллиардов долларов), незаконно вывезено заграницу от ста до 380 миллиардов долларов, вывезено теми самыми членами "партии принцев". Конечно наиболее удачливые из них уже давно ведут себя как респектабельные буржуа Ван Чин, президент совета директоров крупнейшего инвестиционного фонда "Чон Син", личная собственность которого оценивается в 3-5 миллиардов долларов. Отец его, член "8 старцев" Ван Жень (умер в 1993) прославился своим антиамериканизмом, правда это не мешало ему отправлять своих внуков в одну из престижных школ Канады его примеру следовали и другие старцы.
Громадный резонанс который получили события на площади в Тань ань мэне резко контрастирует с бледными результатами или, вернее, их отсутствием. Ни одна из провозглашенных тогда целей не была достигнута. Коррупция все увеличивается, демократия в Китае не более чем плохой анекдот. Зато Китай имеет 18 млн. городских безработных, 10 млн. проституток, 10 млн. неграмотных детей, и группу очень богатых людей.
Интеллигенция успела интегрироваться в стремительно сформированный монопольный капитал, и начала проповедовать патриотизм, остатки либералов, давно сделались игрушками в руках американского капитала. Но не они конечно будут сегодня указывать дорогу простым людям. За десять лет рабочий класс Китая сильно вырос. Только в первом квартале 1999 года в более чем 200 городах двадцатипяти провинций произошли разные формы протеста: митинги, пикеты, демонстрации. В них участвовало 2 млн. 350 тыс. человек. В ходе протестов в 40 регионах были столкновения, 90 человек убито и ранено. ("Бюллетень госсовета КНР" 1999 г.) За последние 10 лет и особенно в последние 2-3 года были созданы следующие рабочие организации: "Комитет самоспасения рабочих", "Комитет прямого действия", "Комиет в защиту социалистической собственности", "Союз безработных", и это далеко не полный список. Одни не имеют доступа к СМИ, другие были уничтожены слишком быстро, чтобы себя показать. В феврале этого года, двое рабочих одной из транспортных кампаний провинции Ган Су организовали рабочих под требованиями выплаты задолженностей по зарплате, оба приговорены к длительным срокам заключения (одному 10, другому 12 лет) по статье... "антиконституционного выступления".
Все более очевидно, что китайский рабочий класс скоро получит первую возможность полностью себя показать на политической сцене после разгрома 1927 года. Накопление организационного опыта способствует нарастанию борьбы, повседневно подпитываемая классовая вражда скоро рассеют иллюзии долго господствовавшие в головах рабочих. Сегодня именно они вправе гордо заявить во всеуслышание:
Дальше действовать будем мы!
Син Хун Жюн.