Из газеты "Новый Петербургъ" N 3 за 2000 г.
Несколько иная точка зрения на эти события у народного директора Александра Ванторина, который дал нашей газете эксклюзивное интервью.
-- Давно уже не секрет, что самое активное участие в стачке принимал председатель Выборгского муниципального собрания Сергей Рубинович. Кто он, этот человек?
-- Спортсмен, мастер спорта по дзюдо. Президент федерации дзюдо Выборга. Кроме того, он является владельцем фирмы "Вэнко" -- это топливно-энергетическая компания, которая создавалась с долевым участием города, но довольно быстро перешла под полный контроль Рубиновича. Его деятельность в муниципальном собрании тоже была связана с одним -- достижением личной власти, положения первого лица в городе. И ЦБК был очень удобной козырной картой в этой игре.
-- Что собой представляют топливный бизнес и его заправилы, думаю, объяснять не надо. А что вы скажете о Виталии Кирякове?
-- Это бывший комсомольский работник. Закончил в Калинине исторический факультет университета. Преподавал историю в интернате в Выборге. Потом был директором рынка, хозяином которого был младший брат Сергея Рубиновича - Спартак. Депутат муниципального собрания, в ходе стачки ставший председателем профкома ЦБК.
-- Вы пришли на комбинат в феврале 1998 года все вместе. Являлись ли вы человеком Рубиновича?
-- Нет. Я туда пришел как председатель постоянной комиссии по промышленности, транспорту и связи. Но мы достаточно долго работали в одной упряжке и с ним, и с Виталием.
-- Когда и по какому поводу между вами пробежала черная кошка?
-- Черная кошка между нами пробежала тогда, когда я понял, что Рубинович хочет сам владеть комбинатом. В первой половине 1999 года он дал это понять совершенно недвусмысленно. Конечно, не на все 100 процентов владеть, но получить как можно больший кусок пирога. Для этого предполагалось использовать два метода. Первый -- манипулирование трудовым коллективом через своего председателя профкома, каковым стал Виталий Киряков. И второй: управлять работой комбината через директора-марионетку, в роли которого должен был выступить я.
-- Вам это не понравилось...
-- Мне это не понравилось, и тогда на ЦБК появился Сабадаш. Никто не знает об этом, но ведь Сабадаша на комбинат привели братья Рубиновичи, еще в феврале 1999 года. Не уведомив меня, они проводили с ним переговоры. Я об этом узнал - тогда-то наши отношения и начали обостряться.
-- Какой смысл был Рубиновичу приводить сюда еще кого-то?
-- Поскольку манипулирование у него не получалось, он решил войти в долю как собственник. Купить право владения у "Нимонора" у Рубиновича не хватало финансовой мощи. Нужно было искать кого-то, и этим кем-то оказался Сабадаш.
-- Тогда в чем смысл всех этих захватов?
-- Все тот же дележ собственности. Сабадаш решил все забрать себе. У них начались споры. И тогда Рубинович показал Сабадашу, что без него он все равно ничего не решит, потому что на комбинат его пустят только тогда, когда это позволит сделать Рубинович. События 9 июля как раз и были показателем того, что Сабадаш и Рубинович не договорились, и Сабадаш посчитал, что сможет войти на комбинат без помощи Рубиновича. Не удалось. Рубинович показывал свою значимость в этом конфликте -- как он скажет, так все на комбинате и будет.
-- Когда вы это поняли?
-- Я все понимал уже в июле, но тогда не смог объяснить это коллективу. Я пытался открыть глаза профкому, но нарвался на непонимание, сопротивление и очень серьезные обвинения. Надо сказать, что незадолго до того был распространен слух, что я -- тот самый человек, который все и сдал Сабадашу. Меня с самого начала пытались сделать крайним, тем самым предателем, который всех продал.
-- Вы встречались с Сабадашем в мирной обстановке?
-- Да. 23 июня, в день первого собрания кредиторов, он приезжал на ЦБК, и у меня с ним произошла встреча, на которой он предлагал найти компромисс. Я предложил ему компромисс: контрольный пакет акций у трудового коллектива, а он входит в соучредители комбината. Он отказался категорически, хотя я считаю, что за те деньги, которые он заплатил "Нимонору", получить 49 процентов акций такого предприятия -- это великое счастье...
-- А что произошло 14 октября?
-- 14 октября -- это была провокация: ваша газета уже писала на эту тему. Совместная провокация Рубиновича и Сабадаша. Я до сих пор считаю, что самого страшного -- зачистки -- не произошло тогда только потому, что главный провокатор проспал. Он должен был возбудить коллектив, сделать из него неуправляемую толпу, которая готова была бы адекватно отвечать на действия спецназа. Но он опоздал, и к тому времени, когда он пришел, все уже было закончено. Коллектив вел себя очень сдержанно. Ну, а дальше все пошло уже открыто -- началась агитация людей за переход в "Алцем". Я полагаю, что неудачи 9 июля и 14 октября убедили Сабадаша, что без Рубиновича он этот вопрос не решит, и он вынужден был пойти на условия Рубиновича. Они нашли компромисс, и компромисс этот денежный. Видимо, цена Рубиновича устроила...
Что можно сказать по поводу событий на ЦБК? Разве что вспомнить известный афоризм, который все чаще и чаще употребляется в связи с тем, что сейчас происходит в нашей стране: "Бывали хуже времена, но не было подлей"...