 |
Компании солидарности |  |
| Ближний Восток и Передняя Азия |
В современной Турции за решеткой находится 12000 политзаключенных, большинство из них, 8000 члены КРП. В стране, где не действуют ни какие буржуазно-демократические права и свободы политзаключенным, может стать любой, кто критически воспринимает существующий режим. Так даже за написание лозунгов на стене, или жест рукой на демонстрации можно получить большой срок. Возраст заключенных колеблется от 10 до 70 лет. Причем большинство показаний добывается под пытками или фабрикуется полицией. Да и само нахождение в турецких тюрьмах можно прировнять к пыткам. Так совсем недавно в тюрьме Ulucanlar в Анкаре десять человек были замучены до смерти после попытки побега. Их пытали током, жгли кислотой, выворачивали суставы и ломали кости. Всё это помогает понять последние события в тюрьмах Турции. В турецких камерах рассчитанных от 15 до 50 человек находится по 120. Заключённые вынуждены спать на полу или по двое, по трое на узких кроватях. Так, заключённые в Ulucanlar вынуждены были сломать стены, чтобы решить проблему тесноты. Это послужило поводом, который искало правительство, к проведению тюремной реформы. Ведь возможность свободного обмена мнений и идей вело к росту самосазнания заключенных, к их политическому росту и возможности противостоять жестокости надзирателей. Школьник написавший лозунг на парте, что является преступлением, и попавший за это в тюрьму, выходил из неё сознательным революционером, благодаря общению с политзаключёнными. Являясь отсталой капиталистической страной, Турция с азиатской жестокостью пытается подовить растущее сопротивление рабочего класса. Пытаясь сломить революционные организации, разобщив заключённых и была провозглошена нынешняя тюремная реформа. Так в тюремной инструкции для тюремщиков подготовленой министерством юстиции есть такие строчки: "Террористы не должны иметь возможности связываться друг с другом. Потому, что террорист задыхается, как раба на суше, когда не может общаться с товарищами". Статья 16 Акта Антитероризма говорит:"Те кто аррестован за террористические преступления должны быть переведены в камеры на 1,2,3 человека, не должны иметь возможности общаться между собой и иметь свидания с волей". В Турции любой противник режима называется террористом, и по подает под действие 16 статьи. Хотя любой здравомыслящий человек понимает, что 4000 человек которых планируется разместить в 12 новых тюрьмах F-типа, каждая из которых рассчитана на 350 человек, не могут являются террористами. Ведь даже самое большое партизанское движение КРП насчитывает не более 5000 вооружённых бойцов. В своём стремление, скорее войти в ЕС, Турция начала тюремную реформу. Ведь эти тюрьмы F-типа отвечают стандартам странам ЕС, которые считают себя венцом демократии. При этом западные страны, одобрив новые тюрьмы, ни, словом не обмолвился о последних событиях в Турции. Представляя дело, таким образом, будто заключенные не хотят переходить в более благоустроенные тюрьмы. Но в отличие от стран ЕС турецкие заключённые в новых тюрьмах не будут иметь возможности не только общаться, но даже видеть и слышать друг друга. В маленьких камерах в 8кв.м на 1-3 человек, с окном выходящим на противоположную стену заключённые не могут даже регулировать освещение т.к. выключатель находится за пределами камеры. При этом дежурный свет горит все 24 часа, что приводит к болезням глаз. Строящиеся для изоляции эти тюрьмы мало, чем отличаются от могил. Если добавить к этому более лёгкую возможность полиции применять пытки, даже в нынешние камеры по сто человек, полиция врывается по ночам в камеры избивая заключённых, становится понятно, почему заключенные отказывались перейти в новые тюрьмы. Чтобы предотвратит это переселение в новые тюрьмы, заключённые объявили голодовку, 20 сентября 2000 года, а некоторые даже пригрозили самосожжением. Требования заключённых были: закрытие тюрем типа F, отменить акт антитеррора, отменить трёхсторонний протокол между министерствами Здравоахранения, Правосудия и Интерьера, отменить Государственные Суды Безопасности, выпустить больных и изувеченных полицией заключенных. Все это прошло незамечено в буржуазных СМИ. Игнорирование голодовки приводит к её продолжению, и через 30 дней 19 октября здоровье людей ухудшается, многие находятся грани жизни и смерти. Инициаторами голодовок были: DYKP-C (Революционный Фронт Народного Освобождения), TKP/m-l/( Турецкая Коммунистическая Партия /марксистско-ленинская), TKYP ( Турецкая Коммунистическая Рабочая Партия ). Позднее к ним присоединились и другие организации. Когда к протестующим присоединяются сторонники КРП, ранее не участвовавших в протестах, число голодавших доходит до 9000. Из них 282 человека принимают решение голодать до смерти. Активизируются протесты и вне тюремных стен, организованные Ассоциацией Семей Заключённых. Демонстрации и марши протеста проходят во многих городах, и не прекращаются даже глубокой ночью. Буржуазные СМИ почуяв запах сенсаций в виде возможных смертей, начали более подробно освещать происходящие события. Так называемая независимая пресса заметило голодовку только на 45 день, и после начавшихся ежедневных демонстраций. Все это, а также стремление предстать перед странами ЕС в демократическом облике заставили отступить ястребов из силовых структур, и привело к нехарактерному миролюбию полиции по отношению к демонстрантам. На 50 день голодовки при посредничестве Комиссии по Правам человека начались переговоры. На этих переговорах обсуждался вопрос отмены новых камер типа F, и возможности узникам собираться вместе. Стороны готовы были прийти к соглашению, разногласие вызывал вопрос о количестве людей в камерах. Заключённые настаивали на 18-20, против 9-12 со стороны правительства. Проблема широко обсуждалось в турецком обществе. Турецкие заключённые смогли добиться этого единственным оружием, какое у них было, своими жизнями. В тот момент поддержка заключённых достигла наивысшей точки. Казалось, вопрос будет решён. Казалось, стороны достигнут соглашения. Министр юстиции был готов отложить переселение на не определённое время, и не принимать решение без широкого обсуждения. Но оказалось, что было наивно ждать честности от правительства. В се время переговоров оно искало повод для их срыва. Свою негативную роль сыграло и поведение так называемых западных демократий. И после одобрения европарламентом реформы и отклонения требования коммунистов осудить турецкое правительство. Это самое правительство решилось перейти к жёстким мерам, прервав переговоры. И повод был найден. Сначала ночью трое молодых ребят были обстреляны полицией, в момент росписи стен. Один из них был убит, а другой тяжело ранен. Наследующий день в ответ были убиты двое полицейских. 13 декабря полицейские провели демонстрацию требуя жестких мер. В тот же день они при поддержке групп фашистов, напали на мирную демонстрация в Анкаре. Пострадали сотни человек среди них женщины и дети. 14 декабря вводятся цензурные ограничения на все новости о происходящих событиях. СМИ как по команде обрушиваются на голодающих заключенных. Они говорили, что заключенные голодают не добровольно, и в тайне по ночам едят. Как сказал один офицер, началась психологическая война. А после сообщения, что власти не контролируют ситуацию в тюрьмах, стало ясно, что правительство решилось перейти, от психологической, к физической расправе. 19 декабря, в 4.30 утра на 60 день голодовки полиция ворвалась одновременно в 20 тюрем, поджигая и ломая стены бульдозерами. В 12 тюрьмах сопротивление было быстро подавлено, в Стамбульской тюрьме Bayrampasa, где содержались лидеры голодовки, сопротивление продолжалось течении трёх дней. Еще дольше держались тюрьмы: Canakkale, и Umranyye. Umranyye была взята захвачена только 23 декабря. При этом штурм происходил с невиданной жестокостью. Даже через несколько дней невозможно было войти в тюрьмы из-за скопившевося там газа. Некоторые заключенные совершили акты самосожжения в знак протеста против жестокости полиции. Официальные цифры пострадавших выглядят так: 30 человек погибло, сотни ранены и шестеро пропало без вести. Судебное вскрытие показало, что пятеро заключенных погибло от пуль, пятеро было сожжено и трое задохнулись от газа и дыма. Много раненых продолжает умирать в тюремных больницах. Турецкое правительство словно издеваясь, назвало операцию по переселению в новые тюрьмы "Возврощение к жизни". Колличество постродавших при этом превысило первоначальное число людей решившихся голодать до смерти. Но ещё сейчас голодовка продолжается, многие раненые отказываются от лечения. Нарушив ранее достигнутые договарённости заключённых-революционеров переводят в камеры F-типе. Есть подозрение, что некоторые из переведенных в другие тюрьмы просто убиты. Перевод в новые тюрьмы сопроваждается издевательствами и пытками. Людей раздевают до гола, женщин насилуют, мужчин избивают. Заключенных голых бросают в неатаплевыемые камеры, во время ежедневных двухразовых перекличек их системотически избивают. Большинству из них запрещеы встречи с родственниками. Несмотря на всё это СМИ точно набрали врот воды храня полное молчание, которые совсем недавно лили "крокодиловы слезы" по поводу здоровья голодающих заключенных, о той опасности которой они подвергаются учавствуя в голодовке. Ничего нет в теленовостях о протестах втюрьмах. Во всех этих событиях прослеживается две линии: одна до 13 декабря, когда была иллюзия мирного решения, и вторая после, когда правительство перешло к жесткому подавлению голодовки. Это обьясня ется противоречиями внутри самой буржуазии. Между либеральным крылом стремившимся в ЕС, желавшим выглядеть демократично и армией которая желает стать региональной свердержавой с аринтеровкой на США, и ради этого готовой пожертвовать вступлением в ЕС. Пока кризис с политзаключёнными не достиг своего пика казалось, что либеральная часть буржуазии имеет большее влияние. Но все влияние реакционных сил особенно в армии оказалось сильнее. Армия боится потерять свое могущество и влияние полученое в результате военного переворота 12 сентября 1980 года. А вступление в ЕС может подорвать это влияние. Борьба между этими двумя фракциями буржуазии идет постоянно и принимает порой самые дикие формы: заговоры, провакации, убийства. Именно поэтому армия не могла допустиь мирного решения проблемы заключённых. Но борьба продолжается, рабочий класс Турции ещё не сказал своего последнего слова.